Готовимся к новому учебному году

воскресенье, 9 апреля 2017 г.

Литературные пятницы с Натальей Кайдаш

Литературная  пятница  ...  
            в  воскресенье 
Вчера  прошел  «Тотальный  диктант». Автором  текста  для  диктанта  стал  писатель Леонид  Юзефович. Строчки  о  далеком  и таинственном  городе  Улан-Удэ, где  на  рынке  продают  мороженое  молоко, где  женщины носят  удивительные  сарафаны; о  неравном  браке   поручика  Пепеляеве и  том, что в  том  далеком  краю прекрасно  уживаются  буддизм  и  православие, написаны  просто  и  талантливо  человеком, по-настоящему  любящим  свою  Родину, без  помпы, показухи и лицемерия. Тексты  о  Петербурге  и  Перми не  менее  прекрасны. Стало  стыдно, что Юзефовича  я  не читала. А  старший  сын  сказал, что пошел писать «ТД» только потому, что  текст  диктанта  написал  автор  романа «Зимняя дорога».
                                                         
Наталья Кайдаш


О  Леониде  Юзефовиче
Родился: 18 декабря 1947 г., Москва, СССР
Биография
Леонид Юзефович родился в 1947 году в Москве, но детство и юность прожил в Перми. После окончания исторического факультета Пермского университета (1970) служил в армии в Забайкалье (1970—1972). В армии впервые заинтересовался буддизмом, Монголией, биографией барона Унгерна, написал первый исторический роман, до сих пор не опубликованный. С 1975 года по настоящее время работает учителем истории в средней школе. В 1981 году защитил кандидатскую диссертацию по русскому дипломатическому этикету XV—XVII веков.
Литературный дебют состоялся в 1977 году в журнале «Урал»: повесть «Обручение с вольностью», но дальнейшая литературная карьера развивалась неровно. Много печатался во второй половине 1980-х, запомнился как автор документального романа о бароне Унгерне «Самодержец пустыни» (1993). По словам Юзефовича, Виктор Пелевин признавался ему, что использовал эту книгу, когда писал роман «Чапаев и Пустота», один из героев которого — барон Юнгерн.
Известность к Юзефовичу пришла только в 2001 году после издания цикла исторических детективов о сыщике Иване Путилине, которые получили хорошие отзывы у критиков, хотя неизбежно сравнивались с книгами Акунина. Юзефович говорил: «…я дарил свою книгу одному его очень близкому приятелю. Это было очень давно, ещё когда не вышло ни одной его книжки. Совпадение прямое там есть только одно — мне дочь говорила — фамилия ротмистра Зейдлица. Я её взял из газет. Я думаю, это просто восходит к одному источнику».
В 2002 году появился детективный роман «Казароза», действие которого происходит в 1920 году в Перми (первый вариант — «Клуб „Эсперо“» — был издан ещё в 1990 году). Роман тоже был высоко оценён критикой и вышел в финал престижного конкурса — премии «Русский Букер».
Юзефович с молодости писал стихи, однако читатель впервые познакомился с ними в 2003 году, когда в журнале «Знамя» была опубликована подборка под названием «Кяхтинский тракт». В последние годы Юзефович работает для телевидения: он написал оригинальный сценарий сериала «Гибель империи» (2004) о работе контрразведки в Петрограде времён Первой мировой войны и революции; а также сценарии к сериалам, поставленным по его книгам.
В 2009 году вышел роман Юзефовича «Журавли и карлики», ставший одним из самых ярких литературных событий года, а также принесший автору премию «Большая книга» и вошедший в шорт-лист «Русского Букера». Действие романа происходит в Европе XVII века, Москве 1993 года и Монголии 2004 года. Сам автор отозвался о романе как о, возможно, последнем - в дальнейшем Юзефович собирается писать историко-документальные произведения.
В 2010 году вышело второе издание исторического исследованя о бароне Унгерне «Самодержец пустыни». Издание переработано, расширено почти вдвое и содержит более 70 иллюстраций. Юзефович сказал в интервью журналу «Шо»: "Главная книга моей жизни, наверное, все же — «Самодержец пустыни»"
Книги Юзефовича переведены на французский, немецкий, итальянский, французский, польский, испанский языки.
Дочь писателя — литературный критик Галина Юзефович.

О  романе  Л.Юзефовича «Зимняя  дорога»
«Не знаю, кто как, а я мгновенно забываю прочитанные книги. Сюжетов пересказать не могу уже через неделю. Героев перечислить. Главную идею сформулировать. Остается только едва уловимый аромат, или полуслепое воспоминание о фактуре текста, или ощущение на уровне дыхания и ритма.
Тем интереснее для меня книги, которые я помню – и которые вспоминаю, чем дальше после прочтения, тем чаще. Главная такая книга года для меня – «Зимняя дорога» Леонида Юзефовича.
Возможно, тут важно, что я читал ее в бумаге – а практически все остальные с экрана. «Зимняя дорога» имеет для меня вес и объем, а электронные книги развеществлены как объекты. И обложка все время передо мной, а на ней – умное лицо и светлые серые глаза главного героя, которые я вижу и тогда, когда не говорят мне «Александрия».
Возможно, это и потому, что я не проголосовал за «Зимнюю дорогу» на «Нацбесте», отдав свой голос никому не известному Михаилу Однобиблу (ведь и задача премии – поддержать тех, кто иными способами не пробьется на рынок). Я бы и за Юзефовича хотел, но надо было выбирать – и я долго мучился выбором, снова и снова кидаясь от одной книги к другой. И потом долго и невнятно пытался объяснить Леониду Абрамовичу после его победы, что тоже рад по-настоящему. Хотя в выборе своем не раскаиваюсь.
Возможно, дело еще и в том, что совсем уж не связанный с моей жизнью материал лег в основу  книги – один из эпизодов гражданской войны в Якутии. Белый генерал идет через мертвые снежные пустыни и горы брать красный Якутск, чтобы учредить там мужицкую республику. Тысячи километров бессмысленного пути туда – и обратно. Ну какая республика в этом белом безмолвии? Кому она нужна? Есть ли бред бредовей? И зачем это мне? Как это может меня зацепить?
А вот зацепило же. И не отпускает. Чем же?
А вот чем. «Ночами ртутный столбик опускался до пятидесятивосьмиградусной отметки. В такие морозы останавливаются ручные часы, потому что в них замерзает смазка, и при полном безветрии, под ясным звездным небом человек слышит таинственный тихий шум, похожий на плеск листвы или шорох пересыпаемого зерна – шуршат кристаллики льда, в которые мгновенно превращается влага выходящего с дыханием воздуха. Такой звук называют «шепотом звезд» - поэтично и в то же время с чувством близости проступающих в этой космической стуже иных, нечеловеческих сфер бытия». Вот этот шепот звезд, еле слышное пересыпание ледяных кристалликов вечности сопровождает весь рассказ о человеческих попытках и порывах, о безумстве храбрых, и никакие стоны раненых и убитых, никакие марши и молитвы не могут его заглушить. Я давно не слышал этого шепота в нашей литературе… Вот мы напряженно всматриваемся то в одну, то в другую картинку – и вдруг еле заметный поворот трубки калейдоскопа, и опять этот легкий шорох льдинок, засыпающих собой народы, царства и царей. Как это делает автор? Черт его знает.
А что же у нас за картинки? Честно говоря, очень страшные. «Изуродованные пулями трупы белых и красных вперемешку с плитами мерзлого навоза; измученные голодные люди, на четвереньках ползающие среди собственных испражнений или ночью распиливающие окоченелые конские туши, чтобы не испортились от разлагающихся и на морозе внутренностей; «миллионы вшей», снег с кровью вместо воды, обгорелые лохмотья вместо шинелей, повязки из вываренного цветного ситца на гноящихся из-за отсутствия медикаментов ранах; доводящий до равнодушия к смерти холод, а одновременно – чувство, что осажденные и осаждающие обречены сражаться друг с другом не потому, что друг друга ненавидят, а потому, что над теми и над другими властвует даже не долг, а Рок в личине долга». Какая-то полярная «Илиада» напополам с «Одиссеей», долгая война и возвратные странствия героев – а еще высокая древняя трагедия эсхиловского извода. Трагедия, в которой все заранее обречены – и не могут не бороться, даже ощущая бессмысленность этой борьбы. Потому что борются они не только под немой аккомпанемент звездного шепота, но и в незримом присутствии целого амфитеатра потомков, которые вмешаться не могут никак – но могут ужасаться и сочувствовать, плакать и содрогаться, испытывая самый настоящий античный катарсис.
И среди этих героев два особых, кружащихся в каком-то заколдованном танце – белый генерал Пепеляев и красный командир Строд. Два разных лица, внимательно глядящих на нас с многочисленных фотографий, которыми проиллюстрирована книга, два мира, «одержимых такой страстностью» (Метерлинк), что невозможно, узнав их, не искать в их движении и смерти какой-то цели. Поиск этой цели растянулся для Леонида Юзефовича на долгих двадцать лет. Не знаю, нашел ли он ее для себя – но для нас он точно проложил важный маршрут к постижению человеческого существования. Долгая «Зимняя дорога» к смыслу – как можно забыть ее, если прошел эту дорогу хотя бы однажды?+
Книга Леонида Юзефовича – и только она одна – в этом году попала в шорт-листы всех крупных премий страны. Нечастый случай. Она – в тройке несомненных лидеров «Большой книги», вручение которой состоится через несколько дней. Только разнообразные соображения, не имеющие отношения к собственно литературе (например, «два раза в одни руки не давать»), могут помешать ей выиграть главную премию страны. Но как бы ни сложилась ее ситуативно-премиальная судьба, настоящее место в литературе ей уже обеспечено. Качеством языка. Честностью работы. Масштабностью результата.
И этим вот звездным шепотком, этим ледяным ветерком, потягивающим из щелочек междустрочий…»
                                  Сергей  Волков
Куда ведёт "Зимняя дорога"
«Новый роман Леонида Юзефовича "Зимняя дорога" — большая, серьёзная и, что самое главное, безжалостная книга. Беспощадная со всех сторон — и к читателю, и к тем, о ком она написана. Потому что выверена до последней запятой, подкреплена документально и точна — исторически. Юзефович-историк начал работать над ней более 20 лет назад и за это время успел собрать по крупицам практически все разрозненные и разбросанные по госархивам и краеведческим музеям материалы: письма, газетные заметки, зафиксированные в личных дневниках воспоминания очевидцев, копии следственных дел, судебные протоколы — всё, что проливает хоть какой-то свет на дела давно минувших дней, всё, что приближает их к дню сегодняшнему.
Положенный в основу сюжета малоизвестный эпизод Гражданской войны — зимний поход бывшего колчаковского генерала Анатолия Пепеляева в поддержку якутского восстания против советской власти, — обретает на страницах романа мощнейшее эпическое дыхание, обрастает подробностями, чудовищными в своей жестокой откровенности. Здесь и бесчеловечные пытки, по сравнению с которыми расстрел кажется райской участью, и голод, ломающий человеческие тела как спички, и снег с кровью вместо воды, а вываренный цветной ситец на гноящихся ранах — вместо бинтов, отупляющий холод, дикие зверства "белых" и "красных", и даже людоедство — по жребию. Детали, в которых Дьявол. И рядом с ними, практически рука об руку — детали, в которых Бог. Последние прочно связаны с двумя ключевыми фигурами — упомянутым выше Пепеляевым и красным командиром Иваном Стродом. В отзывах на "Зимнюю дорогу" их принято противопоставлять друг другу, однако противопоставление это натянуто и, скорее всего, придумано для того, чтобы уложить сюжет романа в привычную схему противоборства героя и антигероя. Да, они представляли полярные политические силы и боролись — каждый за свою, возведённую в абсолют идею. Но при этом было и кое-что ещё — то, что их объединяло и уравнивало на весах истории. Они оба отвергали насилие, пытались обойтись малой кровью, не расстреливали пленных и не пытали врагов. Они словно искали пути к примирению, но в то время и в том месте таких путей попросту не существовало.
Мужество и благородство, обострённое чувство долга и вера в лучшее будущее, человечность против жестокости и бесчеловечности войны — вот главное противопоставление романа, два его полюса, между которыми и пролегает та самая бесконечная зимняя дорога, где испокон веков "ни огня, ни чёрной хаты", только "глушь и снег". И никакого домика с камином и любимой женщиной в конце пути. Жернова истории не щадят героев. Обычно их перемалывают в муку. Бросают в тюрьмы. Ставят под прицел расстрельного отряда. Герои обычно и умирают одинаково. Несправедливо. Трагически.
Всё это вплетается в ткань романа Юзефовича прочными нитями, создаёт его внутренний скелет, опору, за которую может ухватиться неподготовленный читатель, чтобы удержаться до конца. Потому что читать "Зимнюю дорогу" невероятно сложно. Об отдыхе с книжкой в руках можно забыть сразу — тут не отдых, тут напряжённый многодневный труд, выматывающий и раздражающий. Текст, над которым приходится биться. И при этом — безупречный в своём техническом исполнении образец документального расследования, в рамках которого всё неслучайно и ничего лишнего нет. Отсюда и строгий стиль, и сухой слог, и приоритет исторически достоверного над художественным. Впрочем, в "Зимней дороге" есть и своя поэзия, и странная, отрешенная красота — ими буквально дышат отдельные страницы дневника Пепеляева и отрывки из книг Строда. А ещё в "Зимней дороге" есть очень простое, незавуалированное послание современному миру, погрязшему в войнах и нетерпимости. Нет, это не призыв сложить оружие и пожать друг другу руки, это грустное признание того, что под каким бы идеологическим соусом не подавалось нам очередное кровопролитие, суть его от этого не меняется. Человечество снова и снова наступает на одни и те же грабли, и, что самое главное, будет наступать всегда. Даже через тысячу лет. Если выживет.
Действительно безжалостная книга.»


Комментариев нет:

Отправить комментарий